- Канатбек Ермекович, отечественная наука сейчас находится на спаде или на подъёме?
- Если говорить в исторической ретроспективе, то главная проблема нашей науки лет 30 назад была в том, что на нее не было спроса. И в этом ничего удивительного, тут всё банально: сильно сказывалось недофинансирование. Из поля зрения бывшего руководства страны наука, можно сказать, была исключена. Сейчас, а если конкретно говорить, то с приходом Садыра Жапарова, как президента республики, отношение власти к науке поменялось, и все это видят и чувствуют: увеличилось финансирование, с нашим мнением стали считаться, интересоваться научными разработками. Например, впервые за 70 лет существования академии был сделан ремонт в здании, в прошлом году повысили зарплату на сто процентов, впервые в истории НАН выделили 26 автомобилей – каждому институту по машине, чтобы использовать эти транспортные средства для полевых экспедиций и выездных научных исследований.
Опять же впервые мы стали работать с кабинетом министров на уровне государственных заказов. Все это, считаю, связано с изменением веса академии в обществе, усилением её влияния на принятие государственных решений. Что такое госзаказ? Государство формулирует перед учеными заказ на конкретные научные разработки, результаты которых должны повысить эффективность какого-то реального сектора экономики. Иными словами, государство ставит цели, наука отвечает на вызов. Более того, сегодняшние ученые, в отличие от прежних времен, стали предлагать с учетом потребностей страны свои научные разработки, которые могли бы заинтересовать Кабинет министров во имя последующего финансирования.
И уже есть такие примеры?
- Есть. Не так давно председатель кабинета министров Адылбек Касымалиев приезжал в Институт геологии, познакомился с его работой и выделил дополнительно 99 миллионов сомов на проведение исследований месторождения глауконита в Ала-Букинском районе Жалал-Абадской области. Минерал можно использовать в качестве удобрения, который намного дешевле селитры и не загрязняет почву, существенно улучшает плодородие почв пахотных и пастбищных земель, повышает урожайность зерновых на 30 процентов, картофеля до 70-80 процентов, надои молока на 20-30 процентов от каждой коровы, если в корм ей добавлять глауконит. Минерал безвреден для человека. По нашим оценкам, его залежи оцениваются в миллионы тонн.
Ученые и ранее предлагали использовать дешевый глауконит вместо дорогой и вредной селитры, но их не слышали. Сейчас нам удалось доказать, что разработки и исследования в этом направлении очень выгодны для страны, ее продовольственной безопасности, и мы готовы их проводить. Для этого в академии есть ресурсы, специалисты. И у нас, как говорится, появились блеск в глазах и уверенность, что мы сами можем сделать что-то нужное и полезное для страны. А когда твои идеи подкрепляются еще и деньгами, то это дает ученым большой стимул для работы, повышает их чувство ответственности перед обществом.
Говоря о подготовке кадров для науки, ваш коллега в одном из интервью очень точно подметил: "обернулся, а мне на пятки никто не наступает". Почему молодёжь не идёт в науку?
- К сожалению, он прав. Это очень важный вопрос. Средний возраст наших докторов наук сегодня порядка 65 лет. За нами нет следующего поколения ученых. Это отголоски тех 30 лет, в течение которых верхи не обращали внимания на науку, это ее сильно подкосило. Поэтому образовалась, скажем так, возрастная брешь. Причем, нам нужно не просто больше научной молодёжи - эта молодежь должна быть современно обученной, мотивированной и креативной. Но большинство таких уходят, как говорится, с научной траектории в различные фирмы, где хорошо платят, где есть перспективы развития. Конечно, есть молодые люди, которые всё равно приходят в науку, даже умудряясь жить на небольшую зарплату, они одержимы наукой, но их немного. А хотелось бы иметь систему, обеспечивающую удержание молодежи на научной траектории. И я надеюсь, что так и будет, поскольку появилась надежда, что кыргызская наука выйдет в приоритеты.
Что планируете реализовать в ближайшем будущем?
Хотел бы обратить внимание еще на такой момент – на промышленную переработку наших горных трав, которые обладают уникальными целебными свойствами. Как известно, в горных травах концентрация полезных, активных веществ намного выше, чем в травах, растущих в долинах. "Горцам" приходится выживать, цепляться, образно говоря, за жизнь. Поэтому они содержат жизненную силу в концентрированном виде. Польза одного килограмма горной травы равносильна тонне растений, выращенных на равнине. Наши прадеды и деды умели успешно использовать их при лечении разных болезней.
В академии есть Институт химии, который готов уже сейчас вплотную заняться переработкой и выпускать различные препараты для медицины, косметологии, производства продуктов питания, основанные на травах. Сотрудники института все изучили, опубликовали научные статьи. Только нужны деньги для организации производства. Об этом мы говорили правительству на протяжении нескольких лет. Но, к сожалению, этой и другими нашими разработками мало кто интересовался.
Но нашим ученым, наконец-то, удалось доказать Кабмин, что этот проект надо реализовывать, и он сулит немалые доходы, поскольку в наших горных травах очень заинтересованы многие страны, которые тоннами сейчас вывозят их из страны за мизерные деньги. Проектом серьезно в верхах заинтересовались, и есть постановление, согласно которому государство намеревается выделить деньги на строительство комплекса. Через три-пять лет это будет производство, которым мы можем гордиться. Учёные готовы к работе. Осталось только начать строительство столь нужного стране промышленного комплекса. Это еще одно подтверждение тому, что кыргызская наука может помочь экономике страны крепко встать на ноги